Когда мы считаем какую-то семью многодетной, о каком количестве детей мы говорим? У героя сегодняшнего интервью восемь детей. И ему есть с кого брать пример, ведь сам он вырос с одиннадцатью братьями и сестрами в семье протоиерея Александра Ильяшенко и матушки Марии. Наш сегодняшний гость — священник Филипп Ильяшенко, заместитель декана исторического факультета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета — рассказал нам о семье, об осознании веры и о своем рукоположении.Про родительскую семью и главные словаЯ родился вторым из 12 детей, и сейчас, оглядываясь на свое детство и юность, проведенные в этой семье до моего вступления в собственный брак, могу сказать, что все, что удалось мне в моей семейной жизни, на самом деле удалось не мне. Всё это вложили в меня мои родители — отец Александр, папа, и Мария Евгеньевна, мама.Первое слово, которое мне хотелось бы сказать в связи с воспоминаниями детства, — это, конечно, любовь. Я бы даже сказал — избыток любви. Ее в нашей семье всегда было очень много. Я помню себя как эгоистичного, капризного ребенка, одного из худших старших братьев.Дружная семья ИльяшенкоЯ в последнее время много думаю о том, что это удивительно, что я так много имею сейчас. Сколько вокруг развалившихся, несчастных семей, сколько бед и трудностей переживают люди вокруг, а мне Господь дал жену, детей, счастливую семью. Я думаю, что, несмотря на все мои недостатки в детстве, та любовь, которая была в нашей семье, позволила мне и моим братьям и сестрам вырасти порядочными людьми, позволила нам получить образование и не оказаться где-то вне пределов нормального человеческого общения.Второе слово, которое я бы хотел сказать в связи со своей семьей, очень «заезженное» и оттого опасное к употреблению — это свобода. Она ни в коем случае не должна пониматься как «вседозволенность». Это про доверие. Конечно, школьный дневник у меня проверяли, уроки помогали делать, потому что учился я плохо, и без помощи родителей вряд ли закончил бы школу. Но при этом я гулял где-то после школы и знал, что родители мне доверяют и не контролируют все мои передвижения. Может быть, поэтому после школы, а тем более, когда я уже стал студентом, родители всегда знали, что я их не подведу и я старался соответствовать их ожиданиям.Про традициюКак человек, часто общающийся с людьми, профессионально как преподаватель и как священник, встречаю такую позицию: «Тебе повезло. Ты с детства в церкви и тебе не понять нас, прошедших через жизненные искушения и испытания». «Повезло» — в данном случае это плохое слово. Я воспринимаю это как милость Божию. И в связи с этим есть еще одно слово, которое характеризует нашу семью, — это традиция.Мои мама и папа сами из многодетных семей, мама из семьи священнослужителя и внучка священномученика. И под традицией я понимаю пристальное внимание к нашей жизни и участие в ней нашего святого предка. Сейчас я это очень хорошо чувствую и могу подтвердить важнейшими событиями своей жизни. И в ответ на это «тебе повезло, что ты не проходил те испытания, которые проходит обычный светский человек: искания, обретение или утрату веры» могу сказать, что это не так. Я уверен, что каждый человек, будь он с детства приведен в храм и водимый туда непрерывно на протяжении всей своей жизни, раньше или позже, но проходит через некоторое испытание обретения веры. Оно может быть связано с тяжелой утратой веры или с осознанием веры. В моем случае оно было связано с осознанием веры. Я прекрасно помню себя в подростковом возрасте, когда я приходил на службу, как это принято в нашей семье, в субботу вечером и в воскресенье утром, не для чего иного, как пообщаться со своими друзьями-сверстниками. И дальше я понимаю, что общаться на скамейке у храма куда менее удобно, нежели в другом месте, и ходить в храм, чтобы общаться с друзьями, не имеет смысла. И тогда приходит понимание, что здесь должно быть что-то другое, и нужно это «другое» осознать и найти самому. Здесь огромную роль сыграл мой духовник, отец Владимир Воробьев, влияние которого чувствуется на всех этапах моей жизни.Летом мы выезжали в детские лагеря. Масса православных детей, подростков строят палаточный городок на берегу реки, возле храма. Мы ходили в этот храм по праздничным дням на службы. Когда около ста детей стоят в храме и молятся, возникает совершенно особенное ощущение. Я считаю, что если у меня и есть какой-то минимальный опыт молитвы, то он связан с этой общей молитвой в лагере, который был создан нашими старшими, нашими отцами для нас.Про понимание сути покаяния и жизненное предназначениеОтдельное влияние на меня оказал опыт окормления у отца Владимира Воробьева, который в общении с нами, детьми, много говорил об исповеди и покаянии, о том, что наше каждодневное бормотание «обидел, не послушался, поленился» не есть покаяние, а просто перечисление привычного набора прегрешений. Второй момент осознания своей веры произошел для меня в понимании сути покаяния. Большой заслугой нашего духовного отца было то, что он сумел разбудить в нас дух искания и желание постичь истинный смысл исповеди и в то же время удержать нас в церкви. Говоря, что так нельзя каяться, он из раза в раз слушал мое вполне формальное лепетание и умел ответить так, что я возвращался снова и снова. Все это и привело к тому, что я осознал веру.Желание быть священнослужителем пришло ко мне далеко не сразу. В восьмом классе я решил, что хочу получить ис
О. Филипп Ильяшенко оPлюбви, свободе иPтрадиции
Популярные авторы
Итак, дети, пребывайте в Нем, чтобы, когда Он явится, иметь нам дерзновение и не постыдиться пред Ним в пришествие Его.
О. Филипп Ильяшенко оPлюбви, свободе иPтрадиции
Комментариев нет:
Отправить комментарий